Во времена больших перемен, когда формируются новые ценности для народа, важно быть непреклонным, принципиальным и честным. Независимо от того,  находишься ли ты на малой родине, или временно живешь на Родине. Крымские татары стали сердцевиной мирного сопротивления на аннексированном полуострове, но также крымские татары сейчас живут на материке и не закрываются от мира, при этом сохраняя язык, религию, традиции. О таких важных вопросах, как ценности, сохранение идентичности, вызовы для крымских татар, мы общаемся с программным директором «Крымского Дома», журналистом, политологом, общественным деятелем Алимом Алиевым.

- Какие ценности преобладают сейчас у крымских татар-переселенцев? И отличаются ли они от ценностей тех, кто остался в Крыму?

- Когда мы говорим о ценностях, должны понимать, что это что-то очень важное в нас, то, за что мы готовы умереть, пожертвовать собой. Недавно мы представили в Киеве исследования ценностей и потребностей крымских татар в Крыму.

Мы посмотрели, как изменяются крымские татары во времена оккупации.Что мы увидели? На индивидуальном и групповом уровнях мы выделили несколько ценностей крымских татар: ценность свободы (как базовая ценность для сохранения народа и для того, чтобы народ чувствовал себя достаточно здоровым организмом) и ценность безопасности. На оккупированных территориях эта, вторая, ценность предпочтительнее, потому что это вопрос выживания, морального давления. У крымских татар теперь появилась пословица: «Живи в Крыму».

Для нас еще очень важен вопрос идентичности - сохранение языка, религии, традиции, при этом не закрываясь. Если вернуться в Советский Союз и в Среднюю Азию, куда крымские татары были депортированы в 1944 году, то тогда собственно закрытость сообщества дала возможность выживания для народа. Мы сохранили частично традиции, частично язык, потому что общались на кухнях или в небольших группах на родном языке, сохранили религиозные традиции, подпольно проводя обряды. Сейчас наша закрытость может привести к самоизоляции, поэтому это огромный вызов, который существует и для крымских татар, и для сотен тысяч проукраинских жителей Крыма. Как выживать и быть открытыми - это очень тяжелая история. Сейчас на оккупированных территориях у людей превалируют ценности безопасности и выживания.

За последние 5 лет мы выработали разное видение крымских татар, которые живут в Крыму, и тех, которые уехали. Потому что у переселенцев часто превалируют ценности самовыражения, а у тех, кто остается на оккупированных территориях, - ценности выживания. Для нас это -  вызов: каким образом строить мостики между теми и другими частицами одного сообщества, чтобы не потерять единство. Потому единство - это вопрос, который важен сейчас не только для украинцев, но и для крымских татар.

- По Вашему мнению, какие псевдоценности стали предпосылками для современной войны в Украине?

- Если посмотреть на ситуацию, которая происходит в Крыму, и на войну на Востоке, то должны понимать, что аннексия 2014 года - это фактически де-юре оформленная аннексия Крыма. Потому что де-факто она происходила гораздо раньше. Я всегда говорю о важности двух аспектов: образования и культуры. Если мы вспомним Крым в 90-х, 2000-х, если посмотрим, как в Крыму формировался российский дискурс, то  увидим, что украинский и крымско-татарский дискурс, в противовес российскому, фактически не существовали. Если возьмем даже такую ​​популярную вещь, как крымский туризм, если вспомним, какие туристические маршруты были разработаны в Крыму - «Грот Шаляпина», «Домик Чехова», «Екатерининская тропа» - то увидим, что для крымских татар оставляли «Ханский дворец». А для украинского общества в Крыму я не назову хотя бы одного объекта.  Об этом важно говорить в контексте борьбы за идентичность.

Как правозащитник, я точно могу сказать, что вопросы прав человека и нарушения прав человека - это только верхушка айсберга. В основе этих нарушений лежат тотальные социальные и культурные изменения, которые происходят. Потому что вопрос сохранения украинской и крымско-татарской идентичности в Крыму - это факт национальной опасности для России.

Приведу такой пример. Те, кто помнит Советский Союз, помнят симулякр: «Советский народ - советский человек». В Крыму сейчас создают абсолютно похожую историю с «крымским народом» - симулякром, которого никогда не существовало. «Крымский народ» - якобы народ, объединенный одной общей имперской историей, народ, объединенный историей и какими-то связями с Россией, но в противовес сильной крымско-татарской и украинской идентичности.

Когда мы говорим о войне и оккупации - это в том числе война ценностей, война мировоззрений. Крым и Восток откатываются не просто  на годы, а на десятилетия назад. Я вижу, как на оккупированных территориях происходит так называемый brain drain. Выезжают умные, молодые, успешные люди, потому что они не могут себя там реализовать. А Крым или Восток начинает заселяться населением из России, как это было во время первой аннексии Крыма в ХVIII в. и после депортации 1944 года. Это изменение и этнического состава населения для того, чтобы завтра привести в действие очередную формулу и сказать: «Проведем референдум на той территории».

- Каково, по Вашему мнению, справедливое решение этого болезненного вопроса?

- Последние 6 лет мы думаем над этим трудным вопросом. Крым мало-помалу становился русским. Почти всегда россияне прикрывались фактором языка в Крыму и фактором защиты российского населения. Сейчас я понимаю, что если бы в 90-х, 2000-х Крымская автономия была бы крымско-татарской автономией, то такого сценария, который мы имеем сегодня, скорее всего, не было бы. Но все эти годы в Крыму не замечали крымских татар. Директорами школ нельзя назначать крымского татарина или татарку, руководителями СБУ и других структур на полуострове тоже. Потому что крымские татары потенциально считались опасными, сепаратистами. Сейчас мы видим, что те, кто защищают нашу независимость, это, прежде, всего крымские татары.

Для нас, кроме национально-территориальной автономии, на повестке дня стоит вопрос о нашей освободительной борьбе, которая должна быть мирного характера. У нас есть опыт национального движения крымских татар в советское время. Это движение ненасильственного сопротивления. И сейчас этот ненасильственное сопротивление на полуострове  также важно. Потому что Россия пытается сделать из нас террористов и экстремистов. Мы видим десятки уголовных дел именно по этой статье. Это делается для того, чтобы ослабить международную поддержку крымских татар и Украины в целом.

Когда речь идет о двуязычии или триязычии (в случае Крыма), то де-факто всегда была одноязычие. Я учился в Таврическом университете в Крыму, у меня не было выбора учиться на украинском языке, ведь все предметы преподавались на русском. Однажды только был  случай, когда преподаватель предоставила  нам выбрать вариант – на украинском или на русском. Я уже не говорю о крымско-татарском языке. Это, собственно, вопрос манипуляции, которая была всегда. Крым всегда был недостаточно украинским. Это является одним из ответов на вопрос, почему оккупация 2014 года была возможной. И сейчас вижу для Крыма международный протекторат, а не украинский и русский, чтобы судьба полуострова решилась. Потому что то, что происходит на Востоке и в Крыму - это абсолютные попытки изменить сознание через манипуляцию, путем искажения информации, через пропаганду.

Я очень переживаю за будущие поколения. У нас есть молодежь, дети, которые уже не знают, что такое быть частью Украины. Они могут не знать украинского языка, скорее всего уже очень плохо знают историю Украины и начинают учить историю Крыма через призму пропаганды, через призму российского нарратива. Поэтому надо давать нашим молодым людям образовательные возможности, в том числе онлайн-возможности для крымской молодежи. Иначе завтра мы получим российских граждан среди крымских татар и украинцев, живших в Крыму и в оккупации.

Мы должны стать субъектами, потому что очень часто в международной политике в отношении оккупированных территорий мы объекты. Мы ждем от кого-то решения о нас самих, и это огромная проблема. Ибо мы должны приходить с решениями для того, чтобы вместе имплементировать их с международными партнерами. Также важен вопрос коммуникации, правды и донесения правды. Мы порой очень плохо общаемся даже внутри страны о том, что мы делаем или что должны делать.

Марта Бильская

Фото из фб Алима Алиева и автора

https://hromadske.ua/posts/krimskotatarska-kultura-ce-ne-cheburek-intervyu-z-krimskim-aktivistom-alimom-aliyevim

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Домашня Церква

dalibor
Дух свідчитиме… Як відомо, в грецькій мові поняття «мученик» передається словом «свідок», таким чин... Безперечно, власні зусилля для самоконтролю важл...
Цінувати. Навчитися цінувати все, що маю. Зберігати внутрішню чистоту і вмиротвореність. Бути в рівн...
dalibor
«Разом із Пеггі Блу ми довго читали «Медичний словник». Це її улюблена книжка. Вона захоплюється хворобами і запитує себе, які...
dalibor
«…Архетип незрячого вказує на втрату самоусвідомлення, западання в сон, відчуття небуття, перетворення в ніщо. Існувати – значить бути видимим.»Джон Галл...
З кожним роком у Львові збільшується кількість сакральних споруд. Сучасні архітектори послуговуються...
Ден пішов добровольцем до Національної гвардії у перших рядах.  Новини про нього ми дізнаємось від його молодшої сестри, яка періодично...
Не так давно «Духовність» проводила інтернет-опитування щодо формату викладання християнської етики в школах. Тема актуальна і цікава, тож в мене...
Англійський письменник Вільям Коллінз колись сказав: "У житті кожної людини, напевно, знайдуться хви...
В наш час дуже часто звучить питання із знаками оклику – в чому моє покликання, як знайти його, ві...
   Очень тяжело говорить о мире во время войны. Еще тяжелее говорить о нем в памятные дни, которые м...
dalibor
«Маловіре! Чого ти засумнівався?», - звернувся Ісус до Петра, коли той, злякавшись сильного вітру, почав потопати. Такий брак певності може...