Несколько мыслей, навеянных презентацией украинского перевода книги Джозефа Гилла «Флорентийский собор»

Во время презентации книги Джозефа Гилла «Флорентийский собор», проходившей в рамках IХ Экуменической социальной недели, организованной Институтом экуменических студий УКУ, меня не покидала мысль, что Ферраро-Флорентийский собор 1439-1445 гг. является незаслуженно забытым. Нельзя сказать, что он находился и находится вне академических интересов: ему посвящены отдельные исследования и о нем написаны монографии. Однако для широкой общественности он остается terra icognita.

При воспоминании о событиях, связанных с этим собором, чаще всего выстраивается слишком упрощенная схема, согласно которой говорится не столько о самом прохождении собора, а скорее о Флорентийской унии (восстановлении единства), состоявшейся в результате его решений: католики скорбят о неудачной этой попытке восстановить утраченное единство между Восточным и Западным христианством; православные же чаще всего говорят о неудачной попытке определить им унию с Римом со стороны католиков, которые в очередной раз воспользовались уязвимой политической ситуацией византийцев,  которым уже в течение длительного периода угрожало османское нашествие, методично душа Византийскую империю, понемногу добираясь до ее сердца - Константинополя.

 

 В этом контексте православная сторона ставит этот собор и унию-единство в один ряд со Вторым Лионским собором 1274 года, выводя мотивы их обоих как только политические, где греческие иерархи и верные противились навязыванию такой унии, но были принуждены к этому императором, который настоятельно нуждался в военной помощи со стороны католического Запада.

Поэтому здесь, чтобы иметь перед собой полную картину событий, стоит вспомнить об истинном масштабе собора - об этом говорят оба докладчика - д-р Антуан Аржаковский и о.-д-р Иван Дацко - прибыла греческая делегация в количестве 700 человек; не менее многочисленной была также и католическая делегация. Присутствовали Папа Римский, Патриарх Константинопольский и император Константинополя.

 На этом соборе происходили настоящие богословские дискуссии, а не диктат западных богословов, как это часто описывается. Причем, здесь следует сказать несколько слов о методологии подхода к вопросам: в современном официальном богословском диалоге, который происходит в рамках  Смешанной международной комиссии  по Богословскому диалогу между католической и православной Церквями ( в рос. варианте - Смешанной международной комиссии по богословскому диалогу между Римо-Католической и Православной Церквями), во время ее основания было решено начать с моментов, по которым католическая и православная сторона имеют общее видение, на этом же соборе, как пишет во Введении о. Иван Дацко, отцы Собора сразу взялись за наиболее щекотливые вопросы: приложение «Filioque» ( «и Сына») к Никео-Константинопольскому символу веры, о происхождении Святого Духа, об Евхаристии (в частности, о применении дрожжевого или пресного хлеба и о эпиклезе), о чистилище и, наконец,- о примате римского первосвященника. Оразличиях обрядов сегодня уже практически не говорят, однако, последний вопрос все еще остается центром разногласий в православно-католических отношениях, и многие другие являются лишь производными от него. Поэтому дискуссии собора являются в дальнейшем интересными для современного двустороннего богословского диалога.

И наконец, решение собора о соединении подписали все делегаты с обеих сторон, за исключением митрополита Эфесского Марка Евгеника. И, как это описано в книге, обе делегации были настолько рады, что начали приветствовать друг друга и радостно обниматься. Из этого мы видим, насколько значимо это событие и  какие крупные перспективы оно открывало... Однако, вследствие многих факторов, которые можно долго описывать, это событие не привело, к сожалению, к настоящему и длительному восстановлению единства Восточной и Западной Церквей. Однако оно дало толчок двум историческим событиям с далеко идущими последствиями. Первое – это то, что уния была положительно воспринята в Киеве, и впоследствии отцы Брестской унии при ее заключении взяли за основу решения Флорентийского собора. Московская же Церковь, обвиняя Константинополь в измене Православию в результате заключения Флорентийской унии, провозгласила автокефалию и начала развивать идею Москвы как Третьего Рима,  она единственная сохранила ортодоксии, поскольку первый Рим погиб от варваров, второй - от турок, потому что пошел на унию с Римом, и теперь только Москва осталась как оплот Православия, а четвертого Рима не будет 1.
Теперь о его неприятии,  - и снова об этом говорят оба докладчика, - в 1472 году состоялся синод православных иерархов под председательством Константинопольского и при участии еще трех патриархов, где было отменено решение Флорентийсього собора. Как видим, даже в чисто количественном представительстве - это не то событие, которое  равнозначное по масштабу Флорентийскому собору. Поэтому, были лиу этого  синода полномочия отменять решения Собора? Видимо, это риторический вопрос.
Хотя и история не имеет сослагательного наклонения, однако нам ничто не мешает попробовать смоделировать ход событий, когда бы исторические обстоятельства сложились по-другому. Если бы крестовый поход, собранный папой против турок, получил победы под Варной, пишет о. Иван Дацко, то судьба Флорентийской унии была бы быть совсем другой и могла иметь успех. Тогда история христианства имела бы совсем другое развитие. Антуан Аржаковский  тоже говорит, что тот духовный гуманизм, который присутствовал во Флоренции, потерпел неудачу, поскольку был побежден другим гуманизмом, который был больше связан с античностью, с властью, с особым пониманием суверенитета, с понятием нации и государства - а это совсем не то, что присутствовало в дискуссиях Флорентийского собора. Если бы победил этот упомянутый духовный гуманизм, тогда история Европы и ее духовное и интеллектуальное развитие пошли бы в совершенно другом русле.
Флорентийский собор, его дискуссии и решения незаслуженно забыты широкой церковной общественностью, такова действительность. И видимо пришло время восстановить в памяти это знаменательное событие, оценить его по достоинству и вновь обратиться к его решениям.  Этому и призвана помочь сия книга.


Тарас Курилец
Фото Валентины Евтушок и Ольги
Шейки

Домашня Церква

Наталія Ліхновська
Дух свідчитиме… Як відомо, в грецькій мові поняття «мученик» передається словом «свідок», таким чин... Безперечно, власні зусилля для самоконтролю важл...
Ніна Поліщук
Цінувати. Навчитися цінувати все, що маю. Зберігати внутрішню чистоту і вмиротвореність. Бути в рівн...
Наталія Ліхновська
«Разом із Пеггі Блу ми довго читали «Медичний словник». Це її улюблена книжка. Вона захоплюється хворобами і запитує себе, які...
Наталія Ліхновська
«…Архетип незрячого вказує на втрату самоусвідомлення, западання в сон, відчуття небуття, перетворення в ніщо. Існувати – значить бути видимим.»Джон Галл...
Мартa Гладкa
З кожним роком у Львові збільшується кількість сакральних споруд. Сучасні архітектори послуговуються...
Марія Гаврилишин
Ден пішов добровольцем до Національної гвардії у перших рядах.  Новини про нього ми дізнаємось від його молодшої сестри, яка періодично...
Олена Гриньків
Не так давно «Духовність» проводила інтернет-опитування щодо формату викладання християнської етики в школах. Тема актуальна і цікава, тож в мене...
Ліда Батіг
Англійський письменник Вільям Коллінз колись сказав: "У житті кожної людини, напевно, знайдуться хви...
Марія Голяш
В наш час дуже часто звучить питання із знаками оклику – в чому моє покликання, як знайти його, ві...
Сніжана Зелінська
   Очень тяжело говорить о мире во время войны. Еще тяжелее говорить о нем в памятные дни, которые м...
Наталія Ліхновська
«Маловіре! Чого ти засумнівався?», - звернувся Ісус до Петра, коли той, злякавшись сильного вітру, почав потопати. Такий брак певності може...